Kategorie-Archiv: Стихотворения в прозе

poems in prose (Gedichte in Prosa)

Жестокость любви

Ей нравилось брать сияющую чернильно чашку и убаюкивать губы в истомной прохладе чая с молоком.

- Я могу уйти? – её голос качнулся бесшумно и оставил сомнение. – Я могу уйти. Не держи меня.
- Я не держу. Ступайте, – подумав, он тонко очинил прежние мысли о ней и успокоил свою тоску.

O sole mio! – начинал и печалился голос, сброшенный вниз, на примятые мраморные ступени и сгрудившиеся листья. Пели на четвертном этаже.

- Только Вам, и единственно Вам я посвящаю то, что осталось от других.
- О, это запутанно и много. Посвящайте всё бумаге.
- Бумага предаёт. Посмотрите: уже сейчас мертва и надменна…

Где-то принуждённо стучали часы, в комнате было глухо. И скрытая потенция временного подчинения плавно кружилась в воздухе, отгоняя все иные страхи и возможности.

- Я стянут Вами, как обручем, пустите. К чему длинноты в поступках?
- Не гоните!
- Мелочь, оригинальная мелочь.
- Не гоните! Прошу, прошу…
- Омерзительно. Грязно. Гадко.
- Всё?
- Всё.

Страшный колыхающийся сумрак дня сменился светлой, расширенной к небу ночью. И свет бил, бил из отростков каждого дерева, обрамлял замолчавшие здания. Силы не убывали, а прибавлялись тогда, чтили святыню творчества, аккуратно обходя недомыслие и поспешность суждений.

- Я думаю, Вы не сумеете посметь прийти сюда ещё один раз, – чутко уронил фразу. Подняла веки и снова намеренно быстро опустил.

Глобус в окне седьмого этажа дома напротив платил за опрометчивость весенней щедрой синевы Невы и неба, взятых вместе, как одно целое, в этом утлом шарике.

Он впихнул кассету и долго напряжённо наблюдал за выражением ленты.

Уверенный покой его домашней комнаты был тосклив и страшен. И она ушла, бросившись в несчастье, брошенная и выкинутая, ненужная.

image_pdfimage_print

Планида

Вода опрометчиво набухает неуклюжестью – синим до густоты осенних луж светом. Почти бездыханно он теряется у кромки горизонта, воплощаясь сушей, потом небом, застенчиво укрывшимся дымкой, ещё потом – р’ябинами поблёкших облаков. Я теряюсь, теряюсь, о красота всего, что может найти. Я теряюсь в откосах штормовой волны, или в вёснах, или в вёслах просмоленных лодок. И кажется, что там – переливы логических состояний, полюса невозможности – упадок и возвышение, они честно служат мне и слушают со мной всё, что теряется в волнах, бегущих «задумчивой чредой». От «того, что было, от того, что будет». Краски осыпаются мгновенно, а в открывшееся время к вечеру выходят старые люди – Филимон и Вавкида теории относительности. И фартук подвязан педантично, и разглажены усы, и палка – вы знаете? Из карельской берёзы. Но послушать движение корабля – разве это цель? Это рассыпанные черепки того, что могло быть, так и не став. Это вечер на рейде – «каждый вечер подносят к окну моё кресло» – и что я вижу усталыми зрачками? Ладью варяга, Южный Крест – вот и всё, и этого достаточно.
Всё, что осыпается, – беспомощно. Семь – или пять? – мудрецов протягивают ладони, показывая свою старость и силу, и красное сменяется фиолетовым, фиолетовое – чёрным. И всё похоже на букет фиалок в волосах девушки: дождитесь своего жениха, чтобы стать Филимоном и Вавкидой, чтобы осыпаться, или стать ребёнком, или вечным ребёнком – так и откроется оно, что зовёт и заставляет осторожничать – скрытное неверное будущее.
Но тогда: зачем парус на серебряной яхте, зачем плеск и другие звуки – шум дождя, бьющегося о ледяную кромку. Спасите себя – от звуков и памятливости, которая удерживает запахи, движения и теплоту.
И если послушать – ничего не услышишь, кроме шума.
И если вкусить – так и останешься алчущим.
И если смотреть – всё увиденное станет прахом и никогда не возвратится из детства.

image_pdfimage_print

Потеря надежды

Вот она – почти гениальна развращающая очерченность невозможного в нашей любви. Причудливые оговорочки задних мыслей: исчезни, трепани в последний раз не раскошелившуюся плоть и сгори от стыда. Несовершенность возможного. Отложи намерение до исчезновения чёрной каймы своих греховодных глаз, скройся в ночную сеть искорок сетчатки. Последний камень брошен в безбрачное будущее, и настроение ломается от приближения гладкого шоссе несчастья.

image_pdfimage_print

Спорщики

- К делу: вам остаётся нечто однотонное по выражению и пёстрое в скрытой содержательности? Наука, искусство.
- Всё – худо-бедно?
- Отстегните себя от мира – и снизойдёт самодостаточность. Самовоздвигнетесь, грешно – томиться.
- Только ли? Не предвижу замены спора согласием.
- Очень по-дворянски всё время расходимся.
- … И не различаем друг друга в нездешних зарослях.
- Ну, что ж…
- Ты пошёл?
- Громадная догадка! До встречи.

image_pdfimage_print
12