Kategorie-Archiv: Рассказы

stories, Geschichten, Erzählungen

В гости к другу.

За окном электрички пробегали перелески, луга и пашни, мелькали дачные посёлки и перроны станций. Иван рассеянно смотрел в окно, не замечая прелестей родной природы.

Иван шевелил губами, он разговаривал с Серёгой.

Напротив него села девушка и принялась придирчиво рассматривать его с ног до головы. Словно прикидывая – не помешает ли ей такое соседство. Дачница поставила рядом с собой корзину с продуктами и тоже взглянула в окно.

Платформа полустанка осталась позади.

- Извините, вы не курите? – девушка вывела Ивана из оцепенения своим вопросом.

- Что?

- У Вас сигаретки не будет?

- А, – Иван кивнул, – найдётся! – и он засунул руку в карман, – возьмите. Я вообще-то люблю «Беломор». Это папиросы, знаете?

- Знаю, – улыбнулась девушка.

- Так вот: друг мой Серёга – он только «Золотое Руно» курит. Понимаете? А я, как назло, забыл совсем. Теперь придётся врать, что не встретил нигде.

- Да кругом ларьков же полно, ещё встретите.

- Вы думаете? Ну и хорошо, – сразу успокоился Иван, – представляете! Мы с Серёгой в одном дворе росли. Дружили, как говорится, с младенческих ногтей. Вместе играли в снежки, а когда подросли так и в казаков-разбойников. В одном классе учились. Мои родители на фабрике работали, по сменам. Могли сутками домой не приходить. Тогда либо я у Серёги ночевал, либо он у меня. Его мама – тётя Варя, добрая такая была. Всё норовила нас чем-нибудь вкусненьким угостить.

Иван посмотрел на девушку. Та слушала, задумчиво, разминая сигарету.

- Я почему про «Золотое Руно» вспомнил, – и Иван улыбнулся, – он даже на войне – возьмёт сигарету без фильтра, намажет вьетнамской «Звёздочкой» и курит. Похоже, было по вкусу, особенно в темноте.

- Да, выдумщик ваш Серёга, – засмеялась дачница.

- Это точно, – вслед за ней захохотал Иван, – он такой. А когда подросли – Серёга влюбился в Тоню. Это самая красивая девчонка в нашем дворе была. И даже, наверное, на всей улице. Из-за неё у нас возле гаражей каждый день проходили рыцарские поединки. Но выбрала она, понятное дело – моего друга. Мы даже дружили всегда втроём: всюду вместе. В кино, в зоопарк, на каток.

Серёга учился всегда хорошо. Я помню, каким ударом для него было то, что он в военное училище не поступил. Он военным лётчиком мечтал стать. По зрению не прошёл. Мы и в институт поступили все вместе: Серёга, я и Тонечка. В педагогический. После третьего курса – я тогда сессию завалил, отпуск академический взял и на военную службу собрался. И Серёга вместе со мной. Не захотел меня бросать одного. Чувствовал, что нелегко мне придётся. Кто же знал, что на нашем пути война капканы расставит.

Мы в армию вместе уходили, и в Чечню вместе попали. Нас не неволили, но Серёга рапорт написал и я за ним. Как же его без присмотра оставлять, он и так из-за меня служить пошёл.

Вместе мы на броне ездили, вместе в окопе мёрзли. Из одного котелка щи хлебали. Да чего греха таить, иногда и одной ложкой по очереди.

Тот бой я помню очень отчётливо. Прищемили мы духов в ущелье. Они, как раненые звери на нас буром пёрли. В полный рост, представляете? По горам карабкаются на нас, а у нас уже патроны кончаются. Один пулемётный расчёт: я, да Серёга.

По рации нам: Отходите, отходите! Не помню, как выбрались тогда. Тащил я Серёгу на плащ-палатке. Он всё пить просил. А у меня нога отнимается. Поговорю я с ним, успокою, из фляжки пару глотков дам и опять волоком его тащу. Я даже не сразу понял, что в ногу меня ранило.

Тут Иван постучал пальцем по правой голени.

- Протез, – ответил он, на недоуменный взгляд, – я главное говорю этой врачихе: « Что же вы меня каждый год тираните, у меня же нога не вырастет». А она мне – фантомные боли, фантомные боли. Я ей говорю: «Доктор, да как вы можете про них знать, коли у вас обе ноги на месте. Это почувствовать надо». Эх, да чего там, – и Иван махнул рукой, – Серёга бы тот им так загнул. Он всегда бойчее был.

Полгода мы с ним не виделись. Еду вот, – и Иван достал из-под лавки пакет, всё, как полагается: водка, закуска. Только «Золотое Руно» осталось по дороге зацепить. Эх, сколько мне ему рассказать надо. Ой, простите, телефон звонит, – и он, торопливо, полез рукой во внутренний карман.

- Алло, Тонечка! Всё хорошо, дорогая. Да, я к Серёге еду. Ну, не знаю. Наверное, не скоро. Ты же его знаешь. Сейчас как начнёт анекдоты травить. Хорошо-хорошо. Много не будем. А Серёнька как? Во дворе бегает? Ну, пока. Хорошо-хорошо.

- Супруга звонила, – он опять улыбнулся, – волнуется. Опа, моя остановка. До свидания. Спасибо вам, заболтал я вас совсем, – и он, не спеша, поднялся.

- Ничего – ничего, – девушка задумчиво смотрела на этого странного, разговорчивого пассажира, не замечая, что сигарета у неё в руках рассыпалась в прах.

А Иван, опираясь на палку и, держа в другой руке пакет, медленно спускался по ступенькам перрона. Затем долго шёл по просёлочной дороге, полной грудью вдыхая чистый загородный воздух…

На краю кладбища притаились две могилки. Одной Иван поклонился.

- Здрасьте, тётя Варя, – сказал он.

А другую плиту из чёрного мрамора, с которой ему улыбался старый друг, обнял и сказал: « Привет, Серёга! Как я по тебе соскучился. А «Золотого Руна» нигде не встретил. Извини!».

image_pdfimage_print